Часть 5. Как чемпион мира поставил крест на своём тренере

Часть 4 тут
В Питер мы приехали на автобусе 2 февраля 2015-го, прямо в день рождения брата. Компьютер только что купленный, за штуку долларов, вместе с 27-дюймовым монитором взяли с собой. Деньги закончились через пару месяцев, хотя больших трат мы не делали. Мы сильно удивились этому. Ученики не повалили толпами, хотя к тренеру чемпиона мира должны были приходить просто из интереса. На проверку.

Я понимал, что рынок, капитализм диктует свои правила. У Сергея был новый тренер, которого он пиарил во всех интервью. Обиды на него мы не держали. Но работала антиреклама — Крыжановский ни разу не назвал брата своим тренером.

Я знал, зачем мы туда ехали. И брат знал. Он сказал это ещё в 2009-м, за шесть лет до поездки: «Если бы было больше детей, как он, в Молдавии, этот спорт бы получил огромное развитие». Ему нужен был второй Крыжановский. Не ученики вообще. Не группа из пяти-десяти человек. Не тысяча, из которой выйдет один чемпион. Дети с такой же мотивацией. Из которых можно лепить. Из тысячи мотивированных — тысячу чемпионов. Вот в чём была задача. Брат приехал поставить разработанную методику обучения, технику на поток.

Питер нас не понял.

За пять лет к брату не привели ни одного ребёнка. Из Питера — ни одного звонка. Был один звонок, откуда-то с севера страны. Женщина спрашивала: можно ли привезти ребёнка, ему нравится бильярд, может, можно что-то придумать. Один звонок. Никто не приехал. Больше никто не позвонил.

Питер. Столица бильярда. И ни одного звонка.

Детей не было. Учеников — пара. Взрослые. Одна девушка. Кто-то приезжал из Уренгоя. Кто-то даже из Тирасполя. Люди, которые уже знали о брате, находили его сами. А Питер — нет.

Ни ажиотажа. Ни интереса. Ничего. Как будто это не тренер. Обычному тренеру, наверное, звонили бы больше.

Я уехал через 10 месяцев. Не выдержал погоды. Приехал в Молдавию, ещё застал солнце в сентябре, в октябре. Я бежал оттуда. Это оказалось для меня невыносимо.

Брат остался. Прожил там пять лет. Ничего не менялось. Учеников не появлялось. Через пять лет он вернулся. Оставаться дальше было бессмысленно.

И вот — момент. Конец 2015-го или 2016-й. Я регулярно мониторил интернет на появление каких-то интервью. И вот я натыкаюсь где-то в середине многочасового турнира на вопрос комментатора Крыжановскому. Ведущий спрашивает про тренера, который везде заявляет, что он первый тренер Крыжановского, и даже фамилия похожа — Кражевский. Намекает на пиар.

Крыжановский отвечает. Я помню это дословно.

«Это не мой первый тренер. Это мой второй тренер. Мы с ним достаточно недолго занимались».

Первый — тот, с кем два-три месяца. Второй — тот, с кем два с половиной года. Он поставил их рядом. Два месяца и два с половиной года. Одной фразой.

Формально он не отказался. Формально он не сказал «это не он». Он сказал «второй тренер». А по факту — отказался. Принизил. Унизил.

Я понимал, что этим интервью Крыжановский ставит крест на брате как на тренере. И я нашёл выход из этой ситуации. Я, будучи свидетелем всего с самого начала, расписал всё на листе бумаги. Я написал сценарий — сухо, по фактам. Только даты, цифры, условия. Чтобы читатель сам решил: кто говорит неправду, что «недолго занимались», или это было два с половиной года. Без эмоций. Без «я его сделал». Только факты.

Брат порвал сценарий у камеры и сказал от себя.

«Я его сделал тем, кто он есть. Я говорю именно про игрока, а не про его воспитание».

«Мы с ним позанимались не 1-2 часа, а времени это занимало 2,5 года регулярных тренировок».

«Я сделал скидку в 40%, и у нас на словах был заключён договор о том, что я буду получать 20% с его выигрыша. Когда я стал получать эти проценты, это была маленькая сумма денег, и я отложил на какое-то время получение этих денег. Я от них не отказывался, я просто отложил, потому что это была слишком смешная сумма, чтобы её можно было брать».

Мы записали это на Комсомольском озере. В тридцати метрах ниже той самой арки с фотографии первой части. Буквально там, где всё началось. Я застал момент очередного приезда домой брата, попросил моего друга-дизайнера сделать профессиональную съёмку, он же и занимался монтажом. Опять-таки бесплатно. Саня Урети, спасибо тебе ещё раз — теперь письменно.

После записи он сказал: «Может, не будем выпускать? Это зашквар». Я сказал: нет, надо. Он сомневался. Он не хотел выглядеть тем, кто жалуется. Я настоял.

Видео вышло через пару дней.

После этого ему начали писать на форуме: «Зачем ты записал это видео? Написал бы лично Крыжановскому, он бы тебе дал денег. Ты не тренер. Ты только за деньги хочешь тренировать».

Крыжановский и Бауров не ответили. Ни слова. Ни разу. Ни тогда, ни потом. Как будто ничего не было. Игнор — лучшее оружие. Может, они и правы. Но брат сказал, а они промолчали.

Вот и вся история с Питером. Не рынок виноват. Не климат. Не закрытость. Вот эта одна фраза в прямом эфире. После неё к брату уже никто не пошёл.

И правильно, что не пошёл. Потому что так не делают.

А брат в том же 2009-м говорил про него: «Многие говорят, что у него дар от Бога. Но ты должен знать, что он очень много работал». Он видел это за шесть лет до всего. Знал, что мальчик станет великим. Знал, что нужно работать. И знал, что таких детей нужно больше.

Их не было. Ни в Молдавии. Ни в Питере.